Чем дольше отстаиваешь права, тем неприятнее осадок.
1941 году война еще не дошла до берегов Карского моря. Да ее там никто и не ждал. И командование Северным флотом, и руководство Главного управления Северного морского пути были уверены, что из-за суровых климатических условий немцы не сунутся в эти широты. Но действовали, конечно, в соответствии с законами военного времени: на транспортные суда крепились орудия, ставились противоминные тралы и установки для сбрасывания подводных бомб.
Дальше При входе в стратегически важные проливы Маточкин Шар и Югорский Шар, а также в порту и на острове Диксон были установлены артиллерийские батареи.Только один человек в штабе, пожалуй, не разделял всеобщего спокойствия капитан первого ранга Николай Аннин, считавший, что недалек тот день, когда в воды Карского моря войдут немецкие подводные лодки и линейные корабли. Однако его рапорт обошли вниманием, и, более того, было ослаблено военное конвоирование кораблей, идущих через Карское море на восток к Таймыру и на запад к Белому морю.
На самом деле контроль над Карским морем немцам был необходим, ведь британский флот отрезал Германию от ее главного союзника Японии. Добраться до нее через Атлантику и Индийский океан, чтобы переправлять технику и грузы, не представлялось никакой возможности, в то время как плавание в северных водах (вокруг Новосибирских островов, Северной Земли и Новой Земли) позволяло обезопасить немецкие корабли от кораблей противника и значительно сократить путь к союзнику.
Кроме того, установив контроль над Карским морем, немцы оказались бы в глубоком советском тылу и получили бы возможность высадить десант в Сибири. Поэтому немецкие субмарины начали охоту на советский торговый флот, чтобы заставить защищавшие его военные корабли держаться у берега, открывая тем самым для Германии Северный морской путь.
И пока в начале 1942 года капитан Аннин продолжал убеждать руководство в необходимости повысить боеспособность арктического флота, в немецком генштабе уже планировалась крупная операция «Вундерланд» («Волшебная земля»).
16 августа 1942 года операция началась. Правда, в море вышел только один крейсер «Адмирал Шеер» в сопровождении четырех эсминцев и трех подводных лодок. «Лютцов» стоял в ремонте после бомбового налета англичан. А ждать немцам было нельзя: сложилась подходящая стратегическая обстановка. Большая часть советских военных кораблей была занята спасением почти полностью уничтоженного немцами конвоя PQ-17, шедшего по Баренцеву морю. Те, что остались на востоке, сгруппировались у южного берега острова Новая Земля, привлеченные туда действиями немецких подводных лодок. Получилось, что прямой путь в Карскую акваторию пролив Маточкин Шар был открыт.
Карманный линкор "Адмирал Шеер"
Судно следовало на остров Домашний везло провиант для удаленной метеостанции, где уже два года не видели корабля с Большой земли. Еще на борту «Сибирякова» находились 120 человек, которых ледокол должен был доставить на Северную Землю. Может показаться странным, но ученые-исследователи не прервали своей работы на Карском море даже в условиях войны. В этих краях работали несколько полярных станций, на которых полярники наблюдали за погодой и занимались географическими изысканиями.
На самом деле сведения, добытые этими специалистами, были крайне необходимы: без точного прогноза погоды и определения кромки льда невозможно было наметить путь караванов и дать ориентировку для движения военных кораблей. Бой «Шеера» с «Сибиряковым» длился недолго. «Сибиряков» получил серьезные повреждения и был затоплен, а выжившие члены команды попали в плен.
Гибель "Сибирякова"
Пошарив по окрестностям и не найдя новых целей, капитан крейсера Вильгельм Мендсен-Болькен собрался блокировать пролив Вилькицкого, но вскоре был вынужден отказаться от этого плана, поскольку его разведывательный самолет потерпел аварию. Оставался только один объект, до которого «Шеер» мог добраться при плохой видимости порт Диксон.
Фото с кормы "Шпеера" на тонущий "Сибиряков".
На Диксоне было все спокойно. Незадолго до того командование Северным флотом даже решило перевезти 152-миллиметровую батарею и 45-миллиметровую зенитную батарею с Диксона на западное побережье Новой Земли. Как раз накануне их демонтировали и подготовили к транспортировке на корабль «Дежнев». Так что из средств обороны на острове оставались две 45-миллиметровые пушки, 62 винтовки и 2 пулемета. И это против шести 283-миллиметровых гаубиц «Шеера», под огнем которых немцы рассчитывали высадить на Диксоне десант, чтобы захватить секретные коды, использовавшиеся для шифровки метеорологических данных.
Казалось, что порт обречен. Но был на Диксоне Николай Корняков командир двух 152-миллиметровых орудий, который, получив сообщение о нежданном госте, вызвался спасти положение. С помощью раненых матросов, находившихся в госпитале порта, он смог снять свои орудия, уже погруженные на корабль.
Однако установить их на прежней позиции не успели, поэтому пушки оставили прямо на причале: для двух гаубиц места было маловато, но рассредоточить их не было никакой возможности.
Схема действий "Шпеера" против Диксона
Как вспоминал Павел Курносенко, наводчик одного из орудий, единственный трактор стоял на ремонте, а машина не могла пройти по топкой местности. В два часа ночи 27 августа поступило сообщение, что «Шеер» вошел в зону видимости порта. Была объявлена боевая тревога. В слабом тумане крейсер подошел к бухте и начал расстреливать пароходы «Революционер» и «Дежнев».
Гаубицы с причала открыли огонь, когда «Шеер» вошел в зону артиллерийского обстрела. Причал был узок, и орудия Корнякова мешали друг другу. Кроме того, с первых выстрелов станины пушек проломили деревянный настил, на котором стояли. Это сделало орудия неустойчивыми. Одно из них и вовсе приходилось всякий раз перед выстрелом накатывать грузовиком на исходную позицию.
Батарея порта Диксон
Заняв удобную позицию, чтобы строения не загораживал соседний остров, «Шеер» начал обстрел. Однако капитан немецкого корабля не принял в расчет, что в этом месте он оказался хорошей мишенью для батареи Корнякова. Получив в борт несколько снарядов, крейсер под прикрытием дымовой завесы ушел на север. На часах было пять утра.
152-мм орудия образца 1910/1930 гг. береговой батареи №569. Именно их огонь
вынудил немцев отойти, отказавшись от высадки десанта и разгрома советской базы.
Сторожевой корабль «Дежнев»
Однако немцы не покинули акватории Карского моря. Туда прибыло восемь подводных лодок, которые выслеживали советские суда и минировали стратегически важные проливы. Как и на Атлантике, немцы старались использовать тактику «волчьих стай»: несколько субмарин собирались вместе и одновременно атаковали караван. В борьбе с субмаринами прошел весь 1943 год.
В 1943 году Главное управление Северного морского пути планировало провести через Карское море 50 ООО тонн груза. Так, из Архангельска шел провиант и техника для полярных станций, с Енисея везли продукцию Норильского металлургического комбината, а Дудинка поставляла лес, соль и уголь. Однако следовало опасаться больших потерь: советские корабли сильно уступали немецким в тактико-технических характеристиках. Например, скорость германских субмарин достигала 17 узлов (32 км/ч) в надводном положении и 7,5 узла (14 км/ч) в подводном.
Советские корабли могли развить темп движения в границах 7-13 узлов в час (12-24 км/ч), поэтому немецким подводникам легко удавалось оторваться от преследования противолодочных кораблей и постоянно держать караван под наблюдением, занимая наиболее удобное положение для неожиданного удара. Калибр пушек немецких лодок достигал 100 миллиметров, в то время как наши корабли были оснащены орудиями меньшей ударной силы.
Пользуясь большей скоростью, немецкие подводники могли с безопасного расстояния бить по нашим торговым судам, а корабли военного эскорта зачастую даже не были оснащены хорошими средствами слежения гидролокаторами и радиолокаторами. Это мешало быстро и точно обнаруживать приближающегося противника. Так советские грузовые корабли превращались в отличную мишень для немецких торпед.
Одной из таких мишеней стал караван ВА-18, идущий из западных вод к порту Диксон. 28 сентября он отправился в путь: пять транспортов и три корабля охранения. Никто не подозревал, что несколько перископов немецких подлодок уже следят за конвоем. Первая торпеда была выпущена 30 сентября в 8 часов 45 минут. Она попала в транспорт «Архангельск», который почти сразу затонул. Половина экипажа погибла. 1 октября в 14 часов 15 минут был торпедирован пароход «Сергей Киров», который ушел на дно через 20 минут. Экипаж удалось спасти.
Корабли каравана ВА-18
Пароходы упорно держались, отвечая установленными на них пушками, а потом расплылись в разные стороны из зоны обстрела. Все они остались на плаву, несмотря на многочисленные пробоины. Затонул только один тральщик.
В 1944 году немецкие подлодки получили новое вооружение: акустическую торпеду. Если раньше, чтобы атаковать цель, подлодке нужно было всплыть на перископную глубину, найти корабль и рассчитать траекторию движения торпеды, то теперь торпеда сама находила свою жертву по шуму гребных винтов и следовала за ней, как бы корабль ни лавировал. Кроме того, торпеда при движении не оставляла за собой пенный след, поэтому засечь ее было очень трудно. Одной из жертв нового оружия стал советский пароход «Марина Раскова».
8 августа 1944 года он вышел из порта Архангельска в направлении Диксона. На его борту находились 6500 тонн груза и 354 пассажира. Четыре дня прошли спокойно. Может, все бы обошлось, будь у корабля хорошая связь с землей. 12 августа в 15 часов 15 минут советский летчик-разведчик сообщил на базу, что засек немецкую подлодку недалеко от Ямала.
Но до капитана «Марины» эта информация так и не дошла: у штаба морских операций не было контакта с кораблем. В 20 часов 05 минут немецкая лодка U-365 успешно атаковала пароход акустической торпедой, которая разворотила «Марине Расковой» правый борт. Капитан и офицеры были уверенны, что судно наскочило на мину — обычную торпеду они бы заметили.
U-365
На нем отправили к суше женщин и детей. Перед отплытием командир корабля Василий Бабанов заметил блеск стекол перископа притаившейся субмарины. Он должен был вступить в бой, но на борту находились женщины и дети, и Бабанов повернул к земле, решив возвратиться с помощью.
Однако на берегу его рассказу не поверили, капитана посчитали дезертиром и арестовали вместе с судовым журналом. Прошла пара дней, с Бабановым разобрались и вернули на корабль. Но драгоценное время было потеряно — матросов разбросало по всей акватории, их не могли найти ни с воздуха, ни с моря. И только 18 августа летчик Сергей Сокол заметил группу потерпевших.
На следующий день нашелся еще один большой кунгас, заполненный живыми и мертвыми моряками. У изможденных людей уже не было сил выбрасывать трупы за борт. Однако из-за плохой погоды эвакуировать их было невозможно: шторм не утихал, а время шло, и вместе с ним уходили из жизни все новые моряки. Первым не вытерпел пилот Матвей Козлов.
«Марина Раскова»
«Марина Раскова» была последней жертвой, которую забрало Карское море. С прекращением военной навигации зимой 1944 года немцы вывели подводные лодки из Карской акватории, поскольку фронт ушел далеко на запад. Германия потеряла возможность контролировать обстановку в таком отдалении от материковой линии фронта. За три года войны в Карском море с советской стороны погибло 964 человека, 17 кораблей были затоплены или серьезно повреждены. Но Германии так и не удалось установить ни тактическое, ни стратегическое господство в северных водах.
@темы: занимательная История, КОРАБЛИ