Чем дольше отстаиваешь права, тем неприятнее осадок.
В 1956 году по всему СССР распространялась легенда об «окаменевшей Зое», якобы наказанной богом за святотатственные танцы с иконой святого Николая. Странным образом эта история совпала со скандалом там же – в Куйбышеве, когда вскрылось гомосексуальное насилие иеромонаха Серафима над послушниками.
УЗНАТЬ
Холодным зимним утром января 1956 года, когда Клавдия Ивановна Болонкина убирала снег у своего дома на Чкаловской улице, в Куйбышеве, к ней обратилась пожилая женщина: «Это какая улица? А дом? А кто хозяйка пятой квартиры?» Когда выяснилось, что в квартире проживает сама Клавдия Ивановна, старуха начала её торопить: «Ну, тогда, дочка, пойдем скорее, покажи её, несчастненькую. Ах, какой грех!.. Ах, какое наказание!»Из слов старухи Клавдия Ивановна поняла, что в её квартире якобы находится окаменевшая молодая женщина. Как выяснилось, старухе рассказали историю о некоей девушке, которой на вечеринке не досталось партнёра для танца. Рассердившись, она сняла со стены икону святого Николая и стала кружиться с ней в такт музыке. Вдруг сверкнула молния, грянул гром, и девушку окутал дым. Когда он рассеялся, все увидели, что богохульница застыла с иконой в руках.
(Дом, где якобы жила Зоя)
По мере роста числа любопытных множилось и количество вариантов истории. Некоторые датировали происшествие новогодней ночью; другие рассказывали, что все попытки взять икону из рук девушки – или даже выбить топором – остались безрезультатными. Третьи предлагали окропить застывшую святой водой или обратиться к врачам. В последующие дни толпа перед домом выросла до нескольких сотен человек. Новость про нездоровый интерес советских граждан вскоре дошла даже до ЦК КПСС. В Куйбышеве, у того самого дома на Чкаловской улице, были выставлены заслоны пешей и конной милиции.
Почему она возникла именно во второй половине 1950-х и почему в вернувшей свое название Самаре её вспоминают до сих пор. До сих пор, несмотря на широкое распространение легенды, она хоть и упоминается в некоторых научных работах, но механизмы её возникновения (и её функции) ещё ни разу не были исследованы.
Уполномоченный ЦК по делам РПЦ отмечал тогда, что «весть о чуде» в Куйбышеве в особенности адресовалась молодёжи, призывая её уважать авторитет церкви, соблюдать посты и праздники – именно для этого легенду пересказывали пожилые прихожане. Во время поездки в Борский район (120 километров от Куйбышева) он зафиксировал следующие высказывания колхозников: «Мы точно не знаем, что там было на Чкаловской улице, но говорим об этом и сейчас, поддерживаем веру в это чудо и припугиваем этим молодёжь, чтобы не хулиганили, меньше ходили на танцы, а больше ходили в церковь».
Действительно, многие сельские жители сделали в пасхальные дни 1956 года соответствующие выводы: «Под праздники и в Страстную неделю в этом году не слышно было песен и гармошки, больше стало народу ходить в церковь и причащаться при этом ходили издалека. В Страстную неделю даже кино срывалось».
В других районах и больших городах Куйбышевской области так же сильно возросло количество посещающих службы во время поста и в пасхальные праздники.
Ещё в июне 1956 года уполномоченный по Куйбышевской области записал, что «и сейчас еще есть разговоры, что она стоит». В опубликованном четыре года спустя гневном письме члена партии в журнал «Наука и религия» содержится новый вариант истории, согласно которому застывшая девушка «в таком состоянии была несколько месяцев, потом вдруг ожила, вышла из комсомола и стала религиозной». Ещё два года спустя, в 1962-м, автор отчёта о плохом состоянии антирелигиозной работы в Куйбышевской области сообщал, что теперь у слухов о застывшей девушке такое окончание: «Только когда священник отслужил перед статуей молебен и окропил её «святой водой», окаменевшая ожила».
Это специфическая перспектива, в центре которой стоит сила и бессилие советских органов, наглядно показывает, что «история про Зою» была удобна для разных сторон. Каждый, кто пересказывал легенду, мог по-своему расставить акценты. Именно возможность продолжить сюжет – и довести его до счастливого конца – сделали его привлекательным в последующие десятилетия.
При этом бросаются в глаза три вещи. Во-первых, хотя эти события, на первый взгляд, и не связаны с историей на Чкаловской улице, удивляет временнóе совпадение: мать пострадавшего семинариста сразу обнародовала случившееся – в начале декабря 1955 года, за несколько недель до волны слухов и столпотворения на Чкаловской улице.
Во-вторых, в центре обеих историй находятся молодые, но уже довольно взрослые по тогдашним меркам люди: в истории с «окаменевшей» – фабричная работница лет восемнадцати, во второй истории – 17-летний юноша, который, однако, в отличие от «Зои», исправно посещал церковь и помышлял об обучении в духовной семинарии. Чтобы подготовиться к учёбе в семинарии он обратился к иеромонаху, настоятелю своего прихода, который и стал его домогаться.
В результате давление на епископа Иеронима (Захарова) усилилось, и он был вынужден покинуть епархию в конце мая 1956 года. Иеромонах Серафим (Полоз) был приговорен за «насильственное мужеложство» (статья 154а УК РСФСР) к 2 годам лишения свободы.
Несмотря на судимость (да ещё по такой статье) ееромонах Серафим в марте 1964 года был назначен вторым священником Свято-Казанского храма, а через два года стал его настоятелем в сане игумена, и прослужил здесь около 10 лет. В 1976 году его перевели в Черниговскую епархию. Он скончался в Чернигове в 1987 году.
Вся эта история выставляет «чудесный» рассказ о «Зое» в несколько ином свете. В легенде о «стоянии» можно легко обнаружить следы скандала с гомосексуальным домогательством: в обеих историях речь идёт о святотатстве и (сексуально коннотированном) грехе, хотя и с характерным перевертыванием действующих лиц.
В то время как молодой человек стал жертвой домогательств священника, в истории с «Зоей» молодая женщина играет роль грешницы, которая как бы домогалась (посредством иконы) святого. Традиционные представления о женщине как искусительнице и чистоте священника таким образом восстанавливаются.
(На крыльце Свято-Казанского храма (Республика Коми, Сыктывкар). Слева, с наперсным крестом, - игумен Серафим (Полоз), справа, с посохом, - епископ Архангельский и Холмогорский Никон (Фомичёв). Конец 1960-х)
Есть подозрение, что легенда об «окаменевшей Зое» была придумана в верхах РПЦ, чтобы нивелировать гомосексуальной скандал в той же епархии – в Куйбышеве. Но архивы как самой РПЦ, так и КГБ, курировавшего её, закрыты до сих пор, и потому эти подозрения тоже остаются легендой.
Ульрике Хун «Содом и Гоморра в Куйбышеве: трансформация православной легенды»,
ОТ МЕНЯ: самое прикольное, шо нас с братом бабушка в конце 80-х загоняла в церковь именно этой страшилкой «о добром всепрощающем святом так круто поступающем с грешниками».
@темы: в вихре времён, Здравствуйте, дорогие враги народа...
-
-
15.04.2016 в 15:21-
-
15.04.2016 в 15:47-
-
16.04.2016 в 12:42Милицейские посты лишь подогрели ажиотаж. Вот это, как мне кажется, было сделано абсолютно зря. Если вокруг толпа народу в форме - значит, есть что скрывать.
Есть подозрение, что легенда об «окаменевшей Зое» была придумана в верхах РПЦ, чтобы нивелировать гомосексуальной скандал в той же епархии – в Куйбышеве. Вот честно, не удивилась бы. Уж больно вовремя вся история всплыла.
самое прикольное, шо нас с братом бабушка в конце 80-х загоняла в церковь именно этой страшилкой «о добром всепрощающем святом так круто поступающем с грешниками» Помнится, бабушка одной моей товарки по детским играм запугивала её добрым всепрощающим богом по любому поводу. Вплоть до того, что, когда я потянулась за крылом бабочки, лежащим в траве, девочка аж вскрикнула: "Не трогай, бог накажет!". Ладно-ладно, ок, отхожу, только не пугайся так. Сейчас понимаю, что бог, видимо, наказывал ещё и за немытые руки, съеденную до обеда конфету или желание поиграть ещё полчаса. Очень надеюсь, что девочка свалила от этой старушки, когда повзрослела, напоследок высказав ей много чего хорошего за испорченное детство.