В 70-е годы эта кинолегенда была такой же популярной, как «Семнадцать мгновений весны». Красный разведчик капитан Кольцов — это Штирлиц гражданской войны. Когда по телевизору шел фильм о его приключениях, улицы замирали. Элегантный Юрий Соломин в роли шпиона-адъютанта убеждал зрителей, что большевики могут быть ничуть не хуже белых и даже превосходить их в уме и благородстве — достаточно только надеть мундир с аксельбантами и проникнуть в логово врага.

ДАЛЬШЕ...Но и белые вызывали только симпатию. Благородный командующий Добровольческой армией генерал Ковалевский, подозрительный начальник контрразведки полковник Щукин, его очаровательная дочь, влюбляющаяся по ходу фильма в красного разведчика, тонко подводили зрителя к мысли: эти люди отнюдь не мерзавцы и садисты, они просто оказались по другую сторону баррикад!

В освобожденной Малороссии. Жители Полтавы качают генерала Май-Маевского летом 1919-го

КИНО И ЖИЗНЬ. Фильм был выдержан в лучших традициях позднего советского исторического кино. Красные были безупречны, а белые имели ровно столько пятен, чтобы их поражение выглядело закономерным, но в то же время показывало, каких достойных врагов победили дети рабочих и крестьян. А чекисты вообще состояли сплошь из благородных идеалистов, озабоченных поисками скрытого врага-изменника в собственном штабе. И, кроме того, действие происходило у нас на Украине — в красном Киеве, белом Харькове и лесах между ними, принадлежавших батьке Ангелу.

Бравые белогвардейцы. Офицеры 2-го Дроздовского конного полка Добровольческой армии

Кроме того, в отличие от Штирлица, у Кольцова был реальный прототип — капитан Павел Макаров. Он прожил долгую жизнь, поучаствовал в Первой мировой, гражданской и Великой Отечественной войнах и еще в 20-е годы опубликовал книгу о своих приключениях «Адъютант Май-Маевского». Именно она, до неузнаваемости переработанная сценаристами, легла в основу известного фильма. Макаров даже судился в 60-е годы с создателями сериала, обвиняя их в плагиате. Но успеха в отстаивании своих авторских прав не добился — победить застойную систему оказалось труднее, чем уцелеть на гражданской! Это выглядит, как фантастика. Но в том-то и дело, что в жизни нет ни справедливости, ни логики. Нахальные киноделы оказались сильнее старого подпольщика.

И только сегодня, когда опубликовано множество мемуаров и архивных документов, на эту историю можно посмотреть с нового ракурса. Причем, выглядит она не как героическая сага, а как трагикомедия, в которую даже трудно поверить.

В фильме. Генерал и адъютант спирт не пьют и сахаром не спекулируют.

Итак, представьте: лето 1919 года. Белые победоносно наступают на Москву. Костяк контрреволюционных войск составляет Добровольческая армия генерала Май-Маевского — в фильме он выведен под фамилией Ковалевский. Опытный военный, храбрец, но обжора и пьяница. Несколько месяцев подряд он умудрялся разбивать в пух и прах лучшие силы красных, планируя операции прямо на обеденном столе, уставленном бутылками. И если Чапаев в фильме братьев Васильевых отмечал дислокацию войск, разбрасывая картофелины, то Май-Маевский намечал направление ударов, двигая по карте... стаканы.
Причем, не с коньяком, а с неразбавленным спиртом! Поставит стопку на точку с надписью «Харьков» и берет ее! Не в кино берет — в жизни! Как станешь рассказывать такое зрителям, и как оценить тогда реальные военные достоинства красных, если их бил в стельку пьяный белый генерал во главе с таким же непросыхающим штабом? Это вам не «Дни Турбиных»! Это — месяцы запоя Его Превосходительства генерал-лейтенанта Май-Маевского!

В жизни. Май-Маевский и Макаров много думали о водке и закуске.

Более того! Прямой начальник Май-Маевского, командующий ВСЮР (Вооруженными силами Юга России) генерал Антон Деникин, не только не критиковал своего подчиненного за безудержное пьянство, но и называл его армию «наиболее крепкой духом»! Так и писал в мемуарах уже после войны: «В характеристике Добровольческой армии как «самой стойкой» и «безудержно стремившейся вперед» сходятся и официальные источники нашего противника».
Теперь понятно, что это был за дух! Как дыхнет Май-Маевский на врага, так и рассеиваются бесчисленные полчища Троцкого! Белые наступали от спиртозавода до спиртозавода, почти двукратно уступая в численности врагу. И все это время за спиной Май-Маевского маячила фигура «красного шпиона» — пресловутого капитана Макарова.

В фильме он пускает под откос эшелон с танками, а в жизни водил в штабной поезд своего начальника девочек и носил водку и закуску. Впоследствии, уже после проигранной войны, белые генералы будут недоумевать, как же они «просмотрели» этого скрытого врага? Но сначала следовало бы спросить, а как сам Май-Маевский умудрился пролезть на самую важную в армии должность, страдая неизлечимым запоем? Как это вяжется с «белой легендой» и страшными буднями гражданской войны?

Киев, 1919 г. Май-Маевский изгнал Петлюру и принимает парад.

Вот как объясняет причину такого безобразия тот же Деникин в «Очерках русской смуты»: «Май-Маевский был доволен. До поступления его в Добровольческую армию я знал его очень мало. После Харькова до меня доходили слухи о странном поведении Май-Маевского, и мне два, три раза приходилось делать ему серьезные внушения». «Странное поведение» — это те самые запои Май-Маевского, о которых я уже упоминал. Деникин лечил подчиненного нотациями, вместо того, чтобы отправить его в клинику. Хорошо, знал мало, но почему все-таки не увольнял?


ПОЛКОВОДЕЦ-АЛКОГОЛИК. С одной стороны, Добровольческая армия полгода успешно наступала и во главе с пьяным командующим, а с другой стороны, такое положение, видимо, Деникина устраивало: пусть Май пьет, зато он, по крайней мере, меня не подсидит, в отличие от непьющего Врангеля. Объем выпитого окончательно уяснился только когда наступило похмелье, и белые в октябре покатились назад почти из-под самой Москвы
. Тут даже Деникин не смог сдержать горечи: «Только теперь, после его отставки, открылось для меня многое: со всех сторон, от гражданского сыска, от случайных свидетелей, посыпались доклады, как этот храбрейший солдат и несчастный человек, страдавший недугом запоя, боровшийся, но не поборовший его, ронял престиж власти и выпускал из рук вожжи управления. Когда я впоследствии обратился с упреком к одному из ближайших помощников Май-Маевского, почему он, видя, что происходит, не поставил меня в известность об этом во имя дела и связывающего нас боевого содружества, он ответил: «Вы могли бы подумать, что я подкапываюсь под командующего, чтобы самому сесть на его место».

Хронический запой не помешал Май-Маевскому взять Харьков и Киев и дойти с боями почти до самой Москвы

Одним из полков в Добровольческой армии командовал в 1919 году полковник Борис Штейфон. Он тоже оставил мемуары «Кризис добровольчества», в которых описал несколько встреч с прототипами героев будущего советского фильма: «В период нахождения перед Грайвороном посетил полк командующий армией. Получив донесение о его приезде, я немедленно явился к генералу Май-Маевскому. Он принял меня в своем вагоне. Несмотря на ранний час (было около 6 утра), на столе стояла почти пустая бутылка вина. Во время доклада и последующего разговора Май-Маевский прикончил и остатки. Вначале командующий слушал меня внимательно и задавал вопросы, ясно свидетельствовавшие, что его голова работает вполне хорошо. Через полчаса под влиянием вина и жары он стал все более и более сдавать».


«БРАТЬЯ» И «СЕСТРЫ» ДЕНИКИНА. Сразу после этого на страницах мемуаров появляется и фигура пресловутого «капитана Кольцова» — то есть Макарова. Думаете, он заходил, чтобы подслушать секретные разговоры начальства, чтобы передать их в центр? Как бы не так!
«Несколько раз входил в купе, — пишет Штейфон, — адъютант Май-Маевского Макаров. Прежде всего его взгляд останавливался на бутылке. Видя ее пустой, он порывался заменить ее новой, однако генерал, по-видимому, несколько меня стеснялся и выпроваживал адъютанта небрежным движением руки. При появлении Макарова я всякий раз прекращал свой доклад и выжидал его ухода. Командующий это заметил, и когда адъютант вошел в купе в третий раз, Май сказал: «Пошел вон!». Сказал таким тоном, что не оставалось сомнений в привычной обиходности этой фразы»…

В фильме «Адъютант Его Превосходительства» красный шпион Кольцов становится адъютантом Ковалевского, пленив его своей воинской доблестью (герой Юрия Соломина, бегущий из плена, расстреливает из пулемета почти всю банду атамана Ангела), а в жизни Макаров стал ближайшим человеком Май-Маевского благодаря феноменальной способности добывать спиртное и закуску в условиях жесточайшего дефицита гражданской войны.

Танк белых. Реальный адъютант такие махины не подрывал

Хотя чему удивляться. Время было действительно фантастическое. Дети лейтенанта Шмидта еще не успели побежать по страницам классической книги Ильфа и Петрова, зато бесчисленные «братья» и «сестры» самого генерала Деникина оккупировали тыл доблестной белой армии.
Бедный Деникин жаловался в воспоминаниях: «В одесской контрразведке подвизался в темных делах какой-то чин, именовавшийся моим родственником. Такую же роль играла на черноморских курортах какая-то дама, назвавшаяся моей сестрой… Во время переезда по Азовскому морю одна неизвестная мне особа, предполагая скорое разрешение от бремени, принудила капитана большого пассажирского парохода изменить маршрут, назвавшись моей племянницей… В городах шел разврат, разгул, пьянство и кутежи».

Комендантом города Харькова, где происходит действие «Адъютанта», в реальности был дальний родственник небезызвестного украинского поэта генерал Шевченко.

Генерал Шевченко. Родственник поэта и комендант белого Харькова

По словам того же Штейфона, он тяготился своей комендантской должностью, мало соответствовавшей его характеру: «Старый кадровый офицер, генерал Шевченко н мог свое офицерское мировоззрение применить к новым условиям, и потому его борьба с нарушениями порядка и дисциплины не производила на массы устрашающего впечатления. Люди считались лишь с яркой и сурово проявленной властью. Гуманность же воспринималась как попустительство».

В советских фильмах белые офицеры одеты с иголочки и то и дело щелкают каблуками, отдавая честь друг другу. Действительность была куда безобразнее. Пьяные офицеры шатались по улицам Харькова, порядок в котором поддерживал гуманист Шевченко, в расхристанном виде, выделывая ногами кренделя, а поступивший в этом городе в Дроздовский полк (одна из лучших частей Добровольческой армии!) прапорщик Венус вспоминал, как в первую же ночь службы кто-то из однополчан спер его сапоги, и на утреннем построении ему пришлось стоять в одних грязных носках. В таких условиях проникновение в штаб личностей наподобие капитана Макарова не представляется чем-то исключительным.

Май-Маевский. Не пережил отставку и умер в начале 1920-го

СЛАДКИЙ СПИРТ. Киногерой «Адъютанта Его Превосходительства» капитан Кольцов вскрывает секретный пакет, чтобы добыть важную для красных информацию. Но его прототип занимался совсем другими бумажными делами. Полковник Штейфон вспоминал, что в расположении его полка находилось несколько сахарных и винокуренных заводов: «Они не работали, но на заводских складах хранились большие запасы сахара и спирта. Склады эти охранялись по моей инициативе моими же караулами… Макаров обратился ко мне с просьбой дать для штаба армии спирта и сахара. Зная, что Макаров спекулирует, я отказал.
Он пошептал что-то на ухо командующему, и генерал Май-Маевский с благодушной улыбкой поддержал просьбу своего адъютанта: «Дайте ему немного сахара и спирта. Штаб просил, чтобы мы им привезли». Я исполнил это приказание, пометив на записке: «15 пудов сахара и 1 ведро спирта». Позже, уже после отбытия генерала, я узнал, что Макаров получил во много раз больше, чем ему было разрешено. Если память не изменяет, то 150 пудов сахара и 15 ведер спирта. Он, не смущаясь, приписал лишние цифры».


ПРИПИСЫВАЛ НОЛИКИ. Нет, не стрелки переводил разведчик на железной дороге, чтобы отправить под откос эшелон с танками, а приписывал нолики и пятерки, чтобы получить побольше спирта и пропить его со своим генералом. Был ли он вообще разведчиком? Скорее всего, нет. У него отсутствовала любая связь с центром. Макаров просто поступил на службу к белым, выдал себя за капитана, нацепил чужие ордена (в реальности он был всего лишь прапорщиком военного времени) и, используя слабости генерала Май-Маевского, устроился на теплое место в штабе, чтобы пересидеть лихие времена.

(Удостоверение адъютанта командующего Добровольческой армии)

Когда война закончилась, он выбрал тот же метод выживания, играя уже не лихого офицера, а героического разведчика в стане белогвардейцев. И ведь поверили! В отличие от множества жертв гражданской, этот обаятельный проходимец обманул и контрразведку белых, и ЧК, и НКВД, и умер в старости, доказав, что все эти «компетентные органы» может надуть всего лишь один жизнерадостный спекулянт. Спирт и сахар победили пот и кровь.

(С.) Олесь Бузина