Если бы жандармам ордонансных рот Kарла VII сказали, какое значение это слово приобретет в будущем, они, вероятно, в куски порубали бы сказавшего. Что общего у рыцаря и полицая?
читать дальшеЖандармы были не просто регулярной тяжелой кавалерией. Это была особая культура. Дворяне начали служить не своим местным лордам, а непосредственно государству. Но при этом долгое время сохраняли привычные рыцарские традиции и предрассудки.
Тут, конечно, были свои минусы-"родимые пятна феодализма". Турниры и дуэли с жандармами противника вовсю случались и в 16в. Массовые «вызовы в Барлетте» 1502 и 1503г. (французы против испанцев и итальянцев) ничем не отличались от «Битвы 30» Столетки.
Бывали проблемы и серьезнее. В 1509, когда французы и имперцы бодались с Венецией, им много крови стоила осада Падуи. Пробитые в стенах бреши не помогали. Падуанцы, соорудив за стенами «ретирату» (земляной вал), отбивали все атаки союзников с большими потерями.
В такой ситуации командование предложило жандармам присоединиться к пехоте и в пешем строю штурмовать брешь-их доспехи тут бы очень помогли. Французы охотно согласились («нам надоело жить в поле, ибо ночи становятся холоднее и кончается хорошее вино»). Когда же об этом обьявили немцам, «поднялся страшный шум, длившийся полчаса.» Наконец они заявили, что «спешиваться-ниже их достоинства, поскольку они должны воевать как дворяне, только верхом.» Осаду пришлось снять.
Тем не менее жандармы были элитой армии. Не только потому, что они и при огнестреле оставались серьезной силой на поле боя, и стояли куда выше пехоты на социальной лестнице. Но также и потому, что дворянские подразделения, сохранявшие традиции рыцарской верности (и более обеспеченные материально), были лояльнее короне и менее склонны к криминалу.
Де Монлюк описывает показательный эпизод в битве при Черезоле, 1544г. Когда испанским солдатам стало ясно, что битва проиграна, они бросились к французским жандармам (которых они немало постреляли в ходе боя). «И каждому жандарму сдавалось в плен по 15-20 человек, чтобы не попасть в руки нашей пехоты, желавшей перерезать им горло.» Речь тут не только об апелляции к дворянской чести. Сравнительно богатые жандармы скорее пощадят нищего солдата (что с него взять), чем такие же нищие гасконцы, которые за копейку зарежут.
Т.е. жандармы выполняли не только военную роль, но и задавали образец поведения, способствуя соблюдению правил войны и ограничивая неизбежный криминал. Такой рудимент рыцарских времен в практичных и жестоких войнах Нового Времени.
Очень ярко это проявилось в 1580г. при Алькантара-решающем сражении в завоевании Португалии, последней битве герцога Альбы.
«Завоевание»-не совсем точный термин. Филипп II был (или считал себя) законным наследником португальского престола. Во всяком случае, имел больше прав, чем дон Антонио, незаконный внук Маноэля I. Многие португальские дворяне думали так же, играли роль и выгоды присоединения к Испании, в т.ч. доступ к освоению Нового Света. Поэтому сопротивление часто было символическим, хотя и не всегда.
Однако Антонио, играя на патриотизме населения, стал хозяином в Лиссабоне и укрепился там. Альбa, подавив очаги сопротивления на юге, высадился недалеко от Лиссабона, в Кашкайше. Дальнейшие действия противников диктовались не только военными, но и политическими соображениями. Для Антонио было бы безопасней засесть в городе-его второпях набранные войска были куда слабее армии Альбы. Но с его сомнительными претензиями на корону он не мог быть уверен, что лиссабонцы согласятся ради него терпеть осаду- т.е. голод, артобстрел и очень вероятные грабеж и резню в случае штурма.
Филипп II, в свою очередь, рассматривал Португалию как братскую католическую иберийскую страну, лояльность которой была необходима. Чтобы добиться этого, следовало любой ценой избежать лишних гражданских жертв и разграбления Лиссабона. Поэтому осада была и для Альбы не лучшим вариантом.
Ситуация подталкивала противников к генеральному сражению. Оно произошло 25 авг.1580г. у реки Алькантара, в 3 км. от города. Кавалерией испанцев командовал Фернандо де Толедо, незаконный сын Альбы. Под его началом было около 1500 чел: жандармы, кирасиры (herreruelos) и конные аркебузиры. Португальцы ожесточенно сопротивлялись.
(На переднем плане этой картины изображены французские жандармы, за ними
- имперские аркебузиры, а на заднем плане - имперская кавалерия с пиками.)
Обычно в преследовании отступающих кавалерия играла главную роль. Но на этот раз Фернандо приказал своим людям прекратить преследование и выйти из боя - у него была задача поважнее. Убедившись, что победа обеспечена, он направился к Лиссабону. Альба прекрасно понимал, что будет с городом, если его солдаты, разгоряченные боем и резней, ворвутся туда на плечах противника. Поэтому, пока пехота была занята добиванием и грабежом отступающих, кавалерия помчалась к городу.
В Лиссабоне, где жители наблюдали за битвой со стен, началась паника. Там тоже ясно представляли себе свое ближайшее будущее. Солдаты гарнизона изо всех сил пытались закрыть городские ворота, но не могли: толпа бегущих в город солдат и крестьян создала в воротах страшную давку, в которой погибли многие. Пытаясь очистить проем ворот, гарнизон в отчаянии открыл огонь по толпе, а затем обрушил на них верхнюю часть стен.
Тут показались всадники Фернандо. Торопясь опередить пехоту, они скакали во весь опор. В этот момент часть португальцев очень некстати решила изобразить героев. Отряд из 100 всадников и до 1000 пехотинцев попытался остановить испанцев. Те с ходу разметали противника, португальцы побежали. Фернандо их не преследовал-некогда. Жандармы домчались до городских ворот и блокировали вход, кирасиры и конные аркебузиры заняли оборону по периметру стен. Подошедших вскоре испанских пехотинцев ждало горькое разочарование-кавалеристы не подпускали их ни к воротам, ни к стенам. Лиссабон был спасен от грабежа и резни. Видя такой расклад, городские власти немедленно согласились капитулировать. При этом Альба продолжал охранять город от своих солдат.
Пехоте пришлось ограничиться разграблением окрестностей. Эта веселуха продолжалась 3 дня, в течение которых кавалерия оставалась в боевой готовности на случай нападения португальцев. Дон Антонио с уцелевшими частями был рядом с городом и мог атаковать в любой момент, а пехоте явно было не до войны.
Т.е. жандармы выступили как «жандармы», выполняя полицейские функции. Не так уж и велика была пропасть между ними.