О итальянцы братья
Развейте тучи
Что яд стальных осколков источают
О итальянцы братья оперенье шлема твоего
Италия
Ты слышишь стон Лувена видишь Реймс
ломает руки
И кровью истекает доблестный Аррас
Споемте все кто пал в бою
И все живые
Солдаты офицеры
И вы винтовки сабли лопасти винтов и пушки
Споемте все кто в касках и шинелях
Споемте павшие
Споем земля вовек не певшая
Мы будем петь и веселиться вволю
Свободные навек (с.)
Читать дальше
Ну кто еще мог выводить в траншеях под огнем у бельгийской границы в 1915 г. эти длинные ряды строк, сложенных в стихи? Аполлинер пишет признание в любви своей второй Родине и восторженно взывает к своим братьям по оружию за Альпами. Пишет своему другу, Арденго Соффичи, который в тот момент тоже отправляется добровольцем на фронт, как и положено футуристу. В это же время на Востоке, другой поэт-фронтовик Николай Гумилев слагает «Оду д’Аннунцио» по случаю выступления последнего в Генуе 5 мая 1915 г., в день памяти о начале похода «тысячи» Гарибальди.
В тот вечер будущий военный летчик и подполковник итальянской армии, герой войны в который раз решительно говорит о необходимости вступления Италии в войну на стороне Антанты. Такое решение было принято итальянским правительством уже 23 мая. Но к этому времени во Франции уже несколько месяцев храбро сражаются итальянские солдаты в форме легионеров.
Эти люди выступили против нерешительности руководства Королевства Италии, не дожидаясь объявления войны, сами направляются на Западный фронт осенью 1914 г. в составе «Гарибальдийского легиона», он же 4-й маршевый полк Французского Иностранного Легиона (4e régiment de marche du 1er étranger (RMLE)). Подразделение полностью состояло из итальянцев, пожелавших сражаться на стороне Франции.
Его создателем был никто иной, как внук Джузеппе Гарибальди — Пеппино (это прозвище, его назвали в честь деда, то есть Джузеппе Гарибальди II), носитель все той же легендарной фамилии. Продолжатель дела своего великого предка к тому времени ветеран англо-бурской войны, революционных событий в Венесуэле и Гвиане, и Мексиканской революции (в 1910—1911 гг.).
В 1912 г. во время Первой Балканской войны он со своим отцом Риччиотти создает гарибальдийский корпус итальянских и английских добровольцев, что сражается против турок на стороне молодых балканских государств. Отец и сын видят в этом продолжение борьбы за итальянский национальный интерес, ведь Османская империя — прямой стратегический союзник Австро-Венгрии, к которой у Италии имеются территориальные вопросы. Именно исходя из этих соображений Пеппино Гарибальди, тревожной осенью 1914 года прибывает в Париж для создания нового полка итальянских добровольцев на этот раз во Франции.
Борьба против Германии и Австро-Венгрии воспринималась гарибальдийцами как продолжение дела Рисорджименто: итальянцев интересовали австрийские территории со значительной долей итальянского населения (Истрия, Далмация, Триест). Таким образом, полк получился дважды гарибальдийским, по фамилии командира и по идейным соображениям, лиц, что вступали в него.
(Гарибальдийцы. Подполковник Джузеппе Гарибальди (Пеппино) в окружении своих братьев: Бруно,
Ричиотти, Санте, Константе и Эцио. Бруно и Константе отдали свои жизни в борьбе за Францию и Италию)
Всего 2500 сорвиголов под командованием 57 офицеров, среди них шесть внуков Джузеппе Гарибальди. Половина всех бойцов — итальянские мигранты, проживавшие на тот момент во Франции. Солдаты вновь созданного подразделения получили форму Французского Иностранного Легиона и были включены в его состав. Под плотными кителями легионеров красовались красные гарибальдийские рубашки. Легион проходил срочное обучение под Монтелимар, Нимом и Монбуше и уже 11 ноября 1914 Пеппино торжественно принял командование своим подразделением. Затем гарибальдийцы были переброшены в Аргонский лес, где немцы плотно вгрызлись в оборону французов, а те отчаянно контратаковали.
Началось тяжелое противостояние на небольшом холмистом кусочке территории, которая предложит сторонам изрядно полить себя кровью. В ходе боев итальянцам приходилось ни раз приходилось пускать в ход штыки и гранаты.
Капитан Камилло Марабини, ветеран легиона в своей книге воспоминания «Гарибальдийцы под Аргоном» так описывает одну из атак: «Вперед! Вперед! Viva l’Italia! Италия! Италия!» Мы упираемся локтями в стены траншеи, винтовки служат рычагами; делаются невероятные усилия, помогаешь ты, помогают тебе. Наконец выбрались наружу, один прыжок и уже в бою. «Слава Республике! Слава Франции!» Добровольцы, огибая кусты, словно гончие бросаются на вражеские траншеи. Неожиданно на нас обрушивается шквал немецких пуль, слышен пронзительный треск пулемета; в воздухе летят щепки деревьев, кусты смяты, разлетаются, уничтоженные невидимой рукой. Первые из наших упали, я вижу Аттило Туа, он оперся на свою винтовку, кажется, будто он целится; а на самом деле мертв. На земле лужи запекшейся черной крови. Нас хлещет злой ветер, мы пригибаемся. Жуткие вопли, гневный рев, удушающий жар огня и пороха! Подходят новые отделения; остальные мертвы. Трубит рожок, трубит; неожиданно замолкает. Это был Галли, теперь он лежит лицом в землю, все еще сжимая рукой свой инструмент. Пуля прошила рожок и разорвала ему горло". 26 декабря 1914 года в ходе тяжелого боя в лесу Боланте (Bois de Bolante) был сражен брат Пеппино — лейтенант Бруно. Событие приобрело еще более драматический характер, когда выяснилось, что Бруно был сражен на нейтральной полосе, которую перекрывал плотный пулеметный огонь, и у сослуживцев долгое время не было возможности придать его земле.
В конечном итоге было принято решение вырыть подкоп, чтобы добраться до тела павшего товарища. А уже 5 января 1915 года, в ходе Второго аргонского сражения Пеппино вновь настигла тяжелая потеря, на этот раз погиб его младший брат — Константе.
Несмотря на это полк уже 8 января уходит на подкрепление одной из позиций, где положение кажется критическим, и своими активными и смелыми действиями помогает вернуть утраченные позиции и выправить ситуацию. После этого Легион, ввиду потерь и усталости личного состава отправляют на отдых. Воистину героическая семья Гарибальди отдала Франции самое дорогое.
Братьям Бруно и Константе не суждено было вернуться в родную и такую любимую Италию, как и еще 590 соотечественников, они навеки остались лежать на французской земле. Кстати, в Гарибальдийском легионе прошел крещение огнем и Курт Зуккерт, будущий Курцио Малапарте — писатель, общественный деятель и военный корреспондент в годы Второй мировой.
Записи о действиях гарибальдийцев мы также находим у Бориса Савинкова, который как раз в то время прибывал на Западном фронте в качестве военного корреспондента.
6 марта 1915 года, с известиями о начале всеобщей мобилизации в Италии, Легион был распущен, а его бойцы отправились на Родину, чтобы продолжить борьбу, на этот раз против своего прямого и ненавистного противника — австрийцев в составе итальянских войск.
Те же, кто пожелал остаться во Франции, были отправлены в другие части Иностранного легиона. За те несколько жестоких месяцев, которые гарибальдийцы провели во Франции, они заплатили кровью за тот бесценный опыт, который так требовался для создания новой итальянской армии.
По злой иронии позиционной войны Западного фронта, ситуация под Аргоном останется практически неизменной до октября 1918 г., когда измотанные боями немцы будут выбиты оттуда массированным наступлением свежих американских сил. Пеппино Гарибальди пройдет всю войну и встретит победную осень 1918 г. в звании бригадного генерала, за бои в Аргонском лесу Франция наградила его Орденом Почетного легиона.
27 мая 1934 года в Париже состоялось торжественное открытие памятника павшим войнам-гарибальдийцам на кладбище Пер-Лашез. От итальянской стороны присутствовал тот самый капитан Камилло Марабини, цитату из воспоминаний которого мы приводили выше. Монумент венчает скульптура, которая изображает умирающего на коленях Марианны итальянского легионера, сжимающего в руках фригийский колпак. На месте боев Гарибальдийского полка памятник был открыт двумя годами ранее 21 апреля 1932 г. на нем увековечены имена павших за свободу Франции братьев Гарибальди: Бруно и Константе.