Флаг Морской и Колониальной Лиги (Liga Morska I Kolonialna)
С образованием независимого польского государства Варшава впервые задумалась над созданием мощных военно-морских сил, не желая мириться с тесными географическими рамками Европы и стремясь превратиться в крупную если не океанскую, то морскую державу.Польша никогда не была морской державой. Несмотря на имеющийся выход к морю, сильного польского флота так и не получилось. Ни торгового, ни военного. В то же время тысячи поляков-матросов служили во флотах других государств, в т.ч. в России. Вспомним хотя бы адмирала Цивинского, и его двух сыновей, тоже военных моряков Императорского флота, один из которых погиб в русско-японскую войну, а второй - в Первую мировую. С образованием независимого польского государства Варшава впервые задумалась над созданием мощных военно-морских сил, не желая мириться с тесными географическими рамками Европы и стремясь превратиться в крупную если не океанскую, то морскую державу.
Но польское общество в глубине народного сознания не было обществом моряков. Для продвижения в массы и в элиты идеи Польши, как будущего морского государства, было учреждено Общество на поприще развития судоходства "Польский флаг" по инициативе контр-адмирала Казимежа Порембского. С 1918 года, года своего основания, по 1930 год, когда в морской политике Варшавы произошли существенные изменения, эта организация сменила несколько названий: Лига польской навигации, Морская и речная лига, и, наконец, в 1930 г. - Морская и колониальная лига. Появление прилагательного "колониальная" не было случайностью, а отражало революционные изменения польской морской политики. Отныне Варшава открыто заявляла свои права на заморские колонии, мотивируя это тем, что Польша, часть которой входила в состав побеждённой в Первой мировой войне Германии, должна получить свою долю при распределении бывших германских колоний, поскольку поляки в Германии платили налоги, несли службу в полиции и армии, в т.ч, на территории германских заморских владений. Варшава требовала 1/10 от общей площади немецких колоний, т.к. этнические польские земли составляли 1/10 территории Германии до 1918 г.
У штурвала Морской и колониальной лиги встал мореплаватель и путешественник ген. Мариуш Заруский, выпускник университета в Одессе и морской школы Архангельска. Заруский и его единомышленники разрабатывали планы приобретения земельных наделов в Южной Америке (Перу, Бразилия, Аргентина), Африке (Ангола, Либерия) и даже на далёком севере (Гренландия, которая к тому времени уже давным-давно принадлежала Дании). Эти идеи понравились польскому правительству, и оно в официальном порядке вступило в переговоры с Лиссабоном и Парижем с настойчивой просьбой передать Польше Мозамбик и Мадагаскар, соответственно.
(Генерал Мариуш Заруский)
Вскоре в южной части Бразилии был выкуплен земельный надел, где была основана первая польская колония на американском континенте. Затем были достигнуты договорённости с Либерией о заселении пустующих территорий польскими "осадниками". В самой Польше большой отклик у населения вызывали публикации колониальной направленности, публикуемые в журналах лиги "Морской и колониальный вопрос" и "Море". Поляков постепенно приучали к талассократическому мышлению. Проще говоря - имперскому.
С 1938 г. в Польше с большим воодушевлением отмечались Дни колоний. В костёлах служили мессы, на городских стенах вывешивали пропагандистские плакаты с энергичным лозунгом: "Желаем колоний для Польши!". Вдохновителем и организатором Дней колоний выступил генерал Казимеж Соснковский, настойчиво продвигавший в массы идею о будущем морском величии польской державы. Афиши призывали прохожих присоединяться к празднованию Дней колоний во главе с Соснковским: "Польше не хватает сырья, необходимого для экономического развития страны. Ежегодно мы платим огромные деньги тем, кто контролирует сырьевую добычу и торговлю. Сегодня Польша борется на международной арене за то, чтобы получить свободный доступ к заморским колониям и непосредственной добыче и эксплуатации источников сырья...За реализацию этих планов должны выступить все поляки, как на родине, так и за границей".
Бразилия
Не случайно Союз колониальных пионеров был создан бывшим консулом в бразильской провинции Парана. Дело в том, что в южной части Бразилии в начале 20-го века проживало и работа достаточно большая польская диаспора – поляков в провинции Парана пребывало порядка 150 тысяч в начале 1930-х годов, порядка 18 процентов населения. Бригадный генерал Стефан Стржеменский, представитель МКЛ, предложил грандиозный план – проложить силами польских компаний через штат Парану железную дорогу из Риозиньо до Гаурапави с целью соединения польских поселений и одновременно улучшения условий перевозки сельскохозяйственной и лесной продукции (которая должна была пойти в Польшу). Взамен МКЛ должна была получить 2 миллиона гектаров из территорий индейского резерва вокруг железной дороги.
(Польская колония в Бразилии)
Но чрезмерные расходы, которые повлекло бы строительство (11 миллионов долларов по ценам того времени), повлекли за собою внесение существенных корректив в план. Вместо миллионов гектаров было приобретено порядка 7 тысяч гектаров земли для поселения, названного «Морская воля» (Morska Wolia). Чуть позже на средства МКЛ были приобретены дополнительные 20 тысяч гектаров для поселения «Орлич-Дрешер». В 1935 году началось заселение «колоний», однако о размахе проекта говорит уже то, что в «Морской Воле» поселилось порядка 350 человек – что не удивительно, так как затраты на переселение одной семьи составляли до 3 тысяч долларов США. Кроме того, громкая ура-колониальная кампания в польской прессе заставила бразильское правительство Жетулиу Варгаса несколько по-иному взглянуть на вопрос заселения земель – в результате в 1937-м году «Морская воля была заселена на 50 процентов от запланированного населения. В то же время, отношения бразильских властей, настроенных чрезвычайно националистически, к польским колонистам, вызвало появление рекомендаций со стороны польского МИД относительно того, что дальнейшее за Анголой
Первым заданием, за которое взялся Союз, была попытка создать сеть польских плантаций в португальских колониях. Так, в 1928 году в Анголу отправилась экспедиция для осмотра и подыскания территорий, пригодных для создания сельскохозяйственных плантаций. В результате поездки была найдена подходящая земля и работа закипела – были учреждены две компании («Полангола» для разрешения вопросов торговли и закупок, и «Альфа» для разрешения вопросов поселений), а польские поселенцы из числа членов СКП начали покупать участки (от 600 до 200 гектаров) под плантации. Однако планам по созданию плантаций в Анголе не суждено было сбыться – португальское правительство, обеспокоенное таким неожиданным развитием событий, усложнило процедуры иммиграции в колонии, а также стало уделять довольно много ненужного внимания польским поселенцам. В результате большая часть больших плантаторов вынуждена была покинуть Анголу после 1938 года.
Либерия
Ситуация в Либерии дала МКЛ дополнительные возможности, но и еще раз подчеркнула ее слабые стороны. В 1933 году правительство Либерии, видимо, исходя из экономических побуждений, заключило договор с МКЛ относительно создания на территории Либерии концессий в виде плантаций. Взамен на предоставленную для плантаций территорию, МЛК обязывалось взять на себя координацию действий польских плантаторов, каждый из которых должен был вложить в плантации по 10 тысяч долларов США. Дополнительно создавалось общество добычи ценных ископаемых в Либерии, а МКЛ бралась обучать в Польше до 20 молодых талантливых либерийцев в год. Кроме того, польским компаниям предоставлялся режим наибольшего благоприятствования – для развития торговли между странами. Торговля не заставила себя долго ждать – в Монровию прибыл корабль «Познань» с грузом в несколько десятков бочек цемента, немного соли и 500 эмалированных ночных горшков. В результате МКЛ начала завозить плантаторов, суживать им деньги, но отсутствие опыта ведения сельского хозяйства в условиях тропического климата привело к тому, что плантации просто не давали никакого дохода – предприятие обернулось финансовым крахом, отчасти по вине правительства США, ревниво относящегося к действиям поляков в своей полуколонии (Либерии).
(Польские колонисты)
Мадагаскар
В «Колониальных тезисах...» отдельное место было посвящено вопросу переселения евреев на Мадагаскар. В связи с этим в 1937 году французский министр заморских территорий Морис Моте высказался относительно теоретической возможности передачи Мадагаскара под опеку Польши. По заданию министра Ю.Бека и при согласии Моте, была создана комиссия по изучению приспособленности острова для заселения евреями из Польши. В комиссию входили директор еврейского эмиграционного общества в Варшаве Леон Альтер, агроном из Тель-Авива Соломон Дик (уроженец Галиции) и майор Мечислав Лепецкий. В мае 1937 комиссия прибыла в Париж, откуда убыла на Мадагаскар, где работала 10 недель и составила отчет относительно пригодности северной части острова к колонизации. Однако планам не было суждено реализоваться из-за начала мировой войны.
Мозамбик
МКЛ проявляла интерес и к Мозамбику, где планировалось осуществить план по строительству крупной плантации «Лацерда» площадью в 20 тысяч гектаров под 100 плантаторов. Стоимость проекта была колоссальной – порядка 15 тысяч фунтов (а фунт тогда тянул долларов на 50) только для покупки земли, не говоря уже о снаряжении поселенцев и субсидиях для начала работ. Как бы там ни было, чем закончился бы проект, мы не узнаем – в 1939 году до начала войны были проведены только подготовительные работы (геологоразведка, поездка агрономов).
(Польские колонисты, но уже пешком)
Антарктида
Косвенным свидетельством того, что правительство Польши могло планировать акцию по «экспансии» в Антарктиде, может послужить тот факт, что в марте 1939 года посольства Польши в Лондоне и Вашингтоне получили поручения от МИД (перед визитом Бека в Лондон – см.выше) сделать запрос относительно того, на какие области континента распространяются формальные территориальные претензии этих держав.селение поселений надо оставить, а сам проект свернуть.